- このトピックは空です。
-
投稿
-
Сервис «муж на час»
Сорокины эти – интересные люди? «Вдова Овдотья, – писал он в Москву, – и мать ее, и дети, и люди ее чинятся во всем непослушны, и его, Данила, она, Овдотья, била и бороду выдраила., и жену его бранят, и бесчестят, и беспрестанно бьют же». Сельмину только хотелось свидеться с своим Сашенькою, обнять его, благословить и опять махнуть рукой на многие лета. Мог бы, княже, но, прости, и тебе не назову. Шульгин был отличный хозяин и примерный во всем распорядитель; средства, которые доставляла ему должность, были очень достаточны и даже с избытком для роскошной его жизни, но, к несчастью, он перешел в этом границы умеренности и расчета и забыл, что всему бывает конец – следовательно, и доходам, приносимым какою-либо должностью, и самой службе. Вы – взволнованы, вы – нездоровы, и я, как добрый врач, как наставник, указываю, чего вам не достает – той жизни, что для вас воплощена в Штрупе, – вот и всё. Если бы вы верили в мое расположение к вам и не придумывали Бог знает каких пустяков, я бы вам предложил, Смуров, поехать со мной. Если какие-нибудь клеветы, то он выше их. Если б он мог страдать вместе с нею, то всякое горе жизни казалось бы ему ничтожным…
Ваня удивился, что он еще в Василе и что видна еще Волга и темные леса за нею. И грек, увлекаясь, блестя глазами, снова сбросив фуражку, долго говорил о своих мечтах, восторгах, планах, и Ваня печально смотрел на сияющее переливающейся жизненностью некрасивое лицо маленького лысого грека. «Есть связки, мускулы в человеческом теле, которых невозможно без трепета видеть», – вспоминались Ване слова Штрупа, когда он с ужасом при свече разглядывал в зеркало свое тонкое, теперь страшно бледное, лицо с тонкими бровями и серыми глазами, ярко-красный рот и вьющиеся волосы над тонкой шеей. Я отлично знаю Лариона Дмитриевича, я видел его после того несчастного случая и я свидетельствую, что в этом он столько же виноват, как были бы виноваты вы, если бы, например, я утопился оттого, что у вас белокурые волосы. Что же я вас не встречал раньше? Что же, вы довольны? Староста Клим и кое-кто из стариков и молодых парней мелкопоместной деревушки сидели тут же, на ступеньках.
Купцы спускают по гривне, а мое дело дворянское, – дойдет очередь до меня, кричу: „Рубль! Что до меня, я заказываю бульон с греночками… А вы будете здесь до осени? Труп, лежавший у дверей, принадлежал его жене; я посоветовал ему спуститься в подвал и спрятаться до нашего ухода, и затем уже он может исполнить свой печальный долг. Уставши, он плыл на спине, видя только блестящее от солнца небо, не двигая руками, не зная, куда плывет. Ване, сразу отрезвевшему, стало жарко, неловко и тесно, и, освобождаясь от объятий, он тихо повторял совсем другим уже голосом: «Марья Дмитриевна, Марья Дмитриевна, что с вами? Он не удивился даже, что в такой поздний час вдруг вошла неслышно Марья Дмитриевна, плотно и тихо затворив за собою дверь. Марья Дмитриевна, без удивления, радостно смотрела на Ваню. Грек молча курил папиросу и, улыбаясь, смотрел на Ваню. Страшилась я минуты этой, да видно пришел час воли Господней, – и, неспешно задув свечу, она обняла Ваню и стала целовать его в рот, глаза и щеки, всё сильнее прижимая его к своей груди. Ваня и, отбросив со всей силой обнимавшую его женщину, выбежал вон, хлопнув дверью.
Ваня у Даниила Ивановича, куда он прямо прибежал ночью из дому. Ваня в ужасе бросился бежать в гору, спотыкаясь, царапаясь о кусты и крапиву, не оглядываясь, будто за ним гнались по пятам, и с бьющимся сердцем, шумом в висках остановился только в саду Сорокиных, где краснели яблоки на редко посаженных яблонях, за спокойной Волгой темнели леса, в траве стрекотали кузнечики и пахло медом и калуфером. Да, моя тетка с двоюродной сестрой тоже здесь, но я живу отдельно, у Сорокиных, может слыхали? Да, интересно всё это, очень интересно, – молвил он мечтательно, когда тот, кончив свои повествования, закурил папиросу. Я его не сужу, но адрес его мне не нужен, и если вы приехали, чтобы сообщить мне это, – вы напрасно трудились. Буду ль я, старик, заезжать в Васильсурск по дороге из Петербурга в Рим, чтобы сообщить адрес Штрупа Ване Смурову? Благодарю вас, Даниил Иванович, – сказал Ваня, протягивая греку свою руку. Ваня, беспомощно глядя на барабанившего по столу грека. Ваня, от изумленья даже забывши поздороваться. Ведь это единственный раз, что Вагнер касается древности, – заметил Даниил Иванович, – и я не раз слышал эту оперу, но без переработанной сцены с Венерой, и всегда думал, что по мысли она с «Парсифалем» – однородные и величайшие замыслы Вагнера; но я не понимаю и не хочу их заключения: к чему это отреченье?
Для тех, у кого есть какие-либо вопросы относительно того, где и как вы можете использовать муж на час Москва , вы, возможно, можете написать нам на нашем веб-сайте.
